Выдры (Lutridae)

К третьей группе куниц, обнимающей до 20 видов, относятся выдры (Lutridae) – водные животные, с вытянутым, плоским туловищем, на низких ногах, со сплюснутой, тупой мордой, головой, на которой выдаются маленькие глаза и круглые уши, длинным, сплюснутым хвостом, короткими, жесткими, гладкими, блестящими волосами. Пятипалые ноги снабжены сильно развитыми плавательными перепонками; под хвостом находятся отделительные железы; зубная система и скелет похожи на куньи. Выдры распространены, за исключением Австралии и Крайнего Севера, почти во всех частях света. Они большую часть времени проводят в воде, но и по суше бегают быстро; по душевным качествам они мужественны, разумны и способны к приручению; за вред, причиняемый ему, человек всячески преследует их, имея, впрочем, в виду больше – ценный мех.
В Европе живет только один вид выдр, имеющий в длину до 1,2 м, из коих 40-42 см относятся на хвост. Это – речная выдра, или порешня (Lutra vulgaris) с округленной мордой, маленькими живыми глазами, короткими, закрывающимися кожистыми складками ушами, спрятанными в густом мехе; мех выдры темно- или светло-бурой окраски. Резким отличительным признаком является верхний передний зуб, значительно сильнее четырех средних, а также голая, сетчатая, плоскобородавчатая кожа на кончике носа над обросшими волосами краями губ.
Речная выдра живет по всей Европе и, кроме того, в большей части Северной и Средней Азии, доходя на восток до устья Амура, на север – до Полярного круга, а на юго-восток – до северо-западной части Гималаев; предпочитает реки, берега которых на большом протяжении покрыты лесом. Норы ее находятся под землей, но имеют выход в воду (на глубине 34 арш.) и только узкую отдушину для вентиляции на поверхности земли. Просторное гнездо всегда сухо и устлано травой.
По образу жизни выдра, бесспорно, одно из самых интересных животных; уже на суше она способна к замечательно легким движениям, быстро бегает, словно скользит, подымается на задние лапы, лазает даже на деревья (наклонно растущие), в воде же чувствует себя, как в родной стихии, подобно рыбе. Плавает она так мастерски, что может догнать даже быструю форель, как это можно наблюдать в светлых альпийских озерах. Во время плавания она может прекрасно держаться и на боку, и на спине.
На свободе голос речной выдры слышится гораздо реже, чем в неволе, когда она легко поддается раздражению. В спокойном состоянии она издает тихое хихиканье; когда раздражена или голодна, испускает крик, вроде «гиркк», повторенного несколько раз подряд. В гневе она визжит, а в порыве любви – свистит звучно и приятно.
Органы чувств развиты у нее отлично, а непрерывные преследования со стороны человека еще более изощрили ее чувства, так что теперь это – одно из самых осторожных, хитрых животных, которых нелегко поймать.
Самцы, особенно старые, живут поодиночке, но самки часто соединяются целыми обществами и в таком виде отправляются на охоту, переходя в поисках рыбы даже горные хребты.
По натуре своей выдра очень кровожадна и всегда готова наброситься на новую добычу, не съев еще старой. Поэтому от нее иногда сильно страдают рыбные пруды, а также водяная домашняя птица, к которой разбойник подкрадывается в воде и хватает зубами за грудь.
При нужде она ест раков и лягушек, а в неволе, по моим наблюдениям, морковь, груши, сливы или вишни.
Детеныши, в числе 2-4, выводятся слепыми в мае (в Германии) и пользуются со стороны матери нежной любовью; через 8 недель красивенькие зверьки уже отправляются с матерью на рыбную ловлю, затем еще с полгода они остаются под бдительным материнским оком и, наконец, начинают вести самостоятельную жизнь.
Взятые из гнезда молодые выдры могут быть отлично приручены и тогда служат примером миловидных, добродушных животных; своего хозяина они отлично узнают и следуют по его пятам, как верная собака. Очень часто ручную выдру дрессируют для рыбной ловли. Прекрасный рассказ о такой выдре принадлежит одному польскому дворянину, маршалу Златоусту Пассеку.
«В 1686 г., – рассказывает он, – когда я жил в Оцовке, король прислал ко мне с письмом г. Стращевского; одновременно с этим я получил письмо от придворного шталмейстера, советовавшего мне поднести королю в подарок мою речную выдру. Я должен был подчиниться этому совету и отдать своего любимца. Распив бутылку вина, мы отправились с г. Стращевским в поле, так как моя речная выдра была в то время не дома, а около прудов. Я позвал ее по имени: «Вурм!» Она тотчас же вышла из тростника, где скрывалась, стала ласково тереться о мои ноги, затем направилась со мной в комнаты. Стращевский, с изумлением смотревший на нее, заметил мне: «Как приятно будет королю иметь такого ручного зверька!» На это я ответил ему: «Ты так пришел в восторг, а что скажешь, узнав другие достоинства моей выдры?!» В это время мы подходили к пруду; остановившись на плоту, я крикнул своему любимцу: «Вурм, мне нужно рыбы для гостя, – полезай-ка в воду!» Тотчас же выдра бросилась в пруд и вытащила оттуда плотицу. Когда я послал ее во второй раз, она принесла небольшую щуку, раненную ею в шею. Стращевский изумленно следил за животным, твердя: «Господи, что же это я вижу?!» Я спросил его: «Хочешь, Вурм принесет еще? Он может ловить до тех пор, пока я сам не скажу ему, что достаточно». Стращевский был в полном восторге и надеялся поразить короля описанием всех этих качеств выдры. Перед его отъездом я показал ему все искусство и все необыкновенные свойства моего зверька.
Вурм спал со мной на одной постели и был так чистоплотен, что никогда не пачкал не только постели, а даже вообще комнат. Он служил мне также отличным сторожем, и ночью никто не смел подойти к моей кровати; даже лакей, снимавший сапоги, вызывал неудовольствие выдры и, сделавши свое дело, не смел больше показываться в комнату, иначе животное поднимало такой неистовый крик, что я просыпался от самого крепкого сна. Когда я был выпивши, выдра топталась у меня на груди и не оставляла до тех пор, пока я не просыпался. Днем она забивалась куда-нибудь в угол и спала так крепко, что ее можно было, не разбудивши, унести на руках. Отлично ловя рыбу, сама она, однако, не ела ни рыбы, ни сырого мяса. Если кто-нибудь нарочно теребил меня за сюртук, а я кричал: «Он трогает меня!», выдра тотчас же выскакивала с пронзительным криком и рвала того за платье и за ноги, как собака. Она жила в большой дружбе с нашей лохматой собакой, которую звали Капрал. От нее выдра научилась разным штукам, так как не расставалась с ней ни дома, ни в дороге. С другими же собаками она совсем не уживалась.
Мой зверек был также очень полезен и в дороге. Стоило только, проезжая мимо реки или пруда, остановиться и крикнуть: «Вурм, полезай в воду!» – как выдра в несколько минут налавливала целые груды рыб и доставляла продовольствие не только для моего личного стола, но и для всей прислуги. Особенно ценно было в ней это искусство во время поста. Единственная неприятность, которую доставляла мне выдра в дороге, заключалась в том, что она была виновницей целого сборища людей, стекавшихся отовсюду смотреть на нее, как на какое-то чудо, вывезенное из Индии…»
И с таким-то умным, необыкновенным животным Пассеку пришлось расстаться, на угоду королю! Последний был очень обрадован подарком, тем более что, кусая всех, подступавших к ней, выдра «сразу отличила короля и почтительно (!) склонилась перед ним». Однако восхищенный монарх недолго наслаждался ею; скоро она сбежала из дворца и была случайно убита одним драгуном. Король был вне себя от отчаяния и хотел немедленно изрубить солдата; едва ксендзы отговорили его…
Речных выдр ловят или капканами, расставляя их в воде у отверстия нор, или сетями, а иногда стреляют в воду, если животное плывет близко от поверхности воды.
Ценный мех выдры имеет различные применения: на опушки шапок, в Камчатке на укладку дорогих соболей, так как он вбирает сырость и поэтому способствует отличному сохранению тех; из волос хвоста выдры приготовляются рисовальные кисти, а нежный подшерсток идет на изготовление пуховых шляп.
Близка к нашей выдре и бразильская ариранья, или лонтру (Lutra, brasiliensis), у которой только голова круглее и не так плоско сжата, как у нашей выдры, а хвост, острый по краям, сильно сжат сверху вниз. Общая окраска – шоколадно-бурая, внизу – светлее; на груди и шее беловатые пятна. Размеры – крупные: общая длина с хвостом 1,5-1,7 метр, хвост – 55-63 см. Образ жизни ее одинаков с нашей выдрой, а живет она преимущественно в больших реках низких равнин, плавая целыми ватагами. Вследствие этого обстоятельства охота за ней гораздо легче.
Морским представителем выдр является морской бобр, или калан, как его называют охотники (Enchydris lutris); по устройству тела он служит соединительным звеном между выдрами и тюленями. Голова, правда, тоже несколько сжата, но круглее, чем у пресноводных выдр; шея толстая, короткая; туловище (до 1,2 м) цилиндрическое; покрытый волосами толстый, короткий (всего – 30 см), сплюснутый хвост клинообразно заострен. Передние ноги имеют, по сравнению с речной выдрой, более короткие пальцы, соединенные снизу голой перепонкой, задние же ноги отчасти похожи на тюленьи ласты, отчасти – на лапы бобра. Мех состоит из длинных прямых волос, ости темно-бурого цвета с белыми крапинами, происходящими от белых кончиков волос. У молодых животных – длинные, жесткие, белые или буровато-белые волосы, совершенно скрывающие тонкий бурый подшерсток.
Область распространения морской выдры ограничена теперь северной частью Тихого океана, приблизительно цепью Алеутских о-вов и о-вом Беринга. У американских берегов она спускается больше к югу (до 28°), но и здесь год от году делается более редкой.

Обновлено 06.02.2011 08:58

Статистика.





Рейтинг@Mail.ru